Старообрядцы в Вологодском уезде во второй половине XVII в.

В. А. Перевалов (г. Екатеринбург)

А. А. Безгодов (г. Москва)

Старообрядцы в Вологодском уезде во второй половине XVII в.(неизвестный эпизод из ранней истории старообрядчества)    

 Начальный период истории старообрядчества может считаться относительно хорошо изученным благодаря тому особому вниманию, которое традиционно уделяют ему отечественные исследователи. Только в последнее время этим проблемам посвятили целый ряд своих трудов В. С. Румянцева, Н. С. Демкова, Н. В. Понырко, Е. М. Юхименко, С. В. Сироткин и другие исследователи. Однако эту тему вряд ли стоит считать исчерпанной, о чем свидетельствует и сделанная нами недавно в Российском государственном архиве древних актов (г. Москва) находка одного интересного документа, рассказывающего о неизвестном эпизоде из ранней истории вологодского старообрядчества.  

Еще около 1670 г. Першка (Перфилий) Осипов, крестьянин деревни Рупосовой Комельской волости Вологодского уезда, находившейся во владении князя Василия Юсупова, со своей женой Маринкой, очевидно, разделявшей старообрядческие убеждения своего мужа, «выбежали» в Великорецкий лес, где поставили себе избу. Однако их протест не ограничился только бегством от хозяина и уходом в лес. Как говорится в документе, Першка нередко из своего лесного убежища выходил в близлежащую деревню Сычеву, являвшуюся вотчиной Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря, и разговаривая с ее жителями, им «во всякой церковной противности советывал», т. е. вел среди них агитацию против никонианской церкви, став одним из «расколоучителей», как их стали называть позднее. Местные жители, очевидно, также с сочувствием относились к идеям старообрядчества, и, видимо, со временем он приобрел среди них немалый авторитет.  

 В 80-е гг. XVII в. в связи с усилением борьбы со старообрядчеством по России прокатилась целая волна самосожжений. Как известно, после диспута о вере со старообрядцами, состоявшегося 5 июля 1682 г. в Грановитой палате Московского Кремля, власти, убедившись в безуспешности своей антистарообрядческой пропаганды, перешли к политике открытых репрессий в отношении приверженцев старого обряда. Были арестованы и уже 11 июля того же года казнены видные идеологи старообрядчества, участвовавшие в диспуте в Кремле. Еще весной 1682 г. был сожжен протопоп Аввакум и другие пустозерские «сидельцы», а осенью был обезглавлен князь И. А. Хованский – последний высокопоставленный и влиятельный защитник идей старообрядчества. Вследствие этих трагических событий в старообрядческой среде была потеряна последняя надежда на восстановление государством старого обряда в православной церкви. Продолжая свой репрессивный курс, в 1685 г. правительство царевны Софьи Алексеевны с одобрения патриарха Иоакима приняло «12 статей о борьбе с расколом», направленных на жестокое подавление старообрядческого движения. Как писал С. А. Зеньковский, «ими повелевалось упорных «хулителей» церкви жечь; проповедников самосжигания казнить смертью; их последователей, согласившихся перейти в «старую» веру, было приказано для острастки «бить кнутом» и отсылать в монастыри под строгий начал. Укрыватели наказывались батогами, кнутом, ссылались и штрафовались. Имущество «раскольников», их укрывателей и поручителей отбиралось в казну». Неудачи движения старообрядцев в предшествовавшие годы и перечисленные выше беспрецедентные по жестокости меры со стороны правительства привели к широкому распространению в старообрядческих кругах идеи «бегства от антихриста», вылившейся в массовые самосожжения, уход на малоосвоенные окраины государства и т. д.  

Першка Осипов, видимо, также был сторонником «огненной смерти» и проповедовал её среди своих последователей. В ноябре 1685 г. крестьяне деревни Сычевой вместе со своими семьями, всего 55 человек, собрались в лесу в избе Першки Осипова и устроили гарь. Официальный документ прямо называет Першку виновником этого самосожжения – «и он де, Першка, их зжег огнем».  

Господствующая церковь, взявшая курс на радикальную борьбу со старообрядчеством, отреагировала на факт самосожжения крестьян деревни Сычевой даже быстрее, чем государственная власть. Иван Александров, стряпчий (делопроизводитель) Гавриила, архиепископа Вологодского и Белозерского, по обвинению в церковном расколе («что они стоят в церковной противности упорно») арестовал Першку Осипова, крестьянина той же деревни Сычевой Ганку Исаакова и некоего Трошку (на допросе после ареста он отказался сказать, «чей словет и которого города и уезду»), также являвшихся старообрядцами, и 7 ноября 1685 г. доставил их в Вологодскую приказную избу. Расследование по этому поводу стал проводить сам вологодский воевода стольник Борис Андреевич Змеев.  

Ганка Исааков и Трошка во время допросов, во время которых к ним применялись пытки, сказали, что «соборной де и апостольской церкви повинуютца», но «новоисправных книг не приемлют, и крестнаго знамения тремя первыми персты на себя полагать, и отца духовнаго принять исповедатца, и святых тайн причаститись не хотят», т. е., по мнению следствия, «святей церкви во всем стояли упорно».  

Першка Осипов во время допроса также заявил, что «святей де церкви покорения он не приносит, и в церковь Божию ходить, и крестнаго знамения на себя тремя первыми персты полагать, и отца духовнаго принять исповедатца, и святых тайн причаститься не хочет».  

24 ноября 1685 г. в отписке (донесении) в Москву вологодский воевода стольник Б. А. Змеев сообщил об итогах проведенного им расследования и запросил решения, что делать с «вышеписанными раскольщиками», которых до «государева указу» посадили в тюрьму.  

Ответная грамота из Москвы от царей Ивана и Петра Алексеевичей пришла уже 3 декабря того же года. Воеводе Б. А. Змееву было приказано поставить сруб и «раскольщиков» Ганку Исаакова привести на казнь. Перед казнью указывалось их два раза допросить, «святей церкви они повинуютца ли, и отца духовного приемлют ли исповедатца, и святых тайн причаститьца хотят ли». В случае, если они будут продолжать упорствовать, «а покорения святей церкви не принесут», воевода Б. А. Змеев «за такую ересь по трикратному у казни вопросу» должен был их «сжечь в струбе и пепел развеять». Если же они покорятся, их следовало пока оставить в тюрьме до особого указа. Першку Осипова, даже если он «и покорение святей церкви принесет, и отца духовнаго принять исповедатца, святых тайн причаститца желати будет истинно», было приказано «исповедав и причастя, … без допросу» сжечь в отдельном срубе, «за ево воровство и за ересь, что он прелестию своею простолюдинов, и их жон, и детей зжог пятьдесят пять человек». Особо предписывалось после его казни «пепел развеять, чтоб отнюдь знаку и кости не было».   

Об исполнении этих указаний воевода Б. А. Змеев должен был сообщить в Москву в Стрелецкий приказ думному дьяку Федору Леонтьевичу Шакловитому. Надеемся, что со временем будут найдены новые документы, которые позволят наиболее полно восстановить ход вышеописанных событий. 

Приложение: 

   1685 г., декабря 3. – Грамота царей Ивана и Петра Алексеевичей вологодскому воеводе стольнику Б. А. Змееву о сожжении в срубе раскольника П. Осипова, устроившего гарь в д. Сычевой Вологодского Спасо-Прилуцкого монастыря, и о казни крестьянина той же деревни Г. Исаакова и некоего Трошки, если они не откажутся от старообрядческих убеждений. 

(л. 1) Список з государевы грамоты.   

От царей и великих князей Иоанна Алексеевича, Петра Алексеевича всеа Великия и Малыя и Белыя Рос[с]ии самодержцев на Вологду, стол[ь]нику нашему и воеводе Борису Андреевичю Змеиву с товарыщи.  

В нынешнем во [7]194-м [1685] году ноября в 24 де[нь] писали вы к нам, великим государем, а в отписке вашей написано: ноября де в 7 де[нь] привез на Вологду в приказную избу преосвященного Гавриила, архиепископа Вологодцкого и Белоозерского, стряпчей Иван Александров Вологодцког[о] уезду вотчины Прилуцкого монастыря деревни Сычова крестьянина Ганку Иса[а]кова, да Трошку, а чей словет и которог[о] города и уезду, того не сказался, да Вологодцкого ж уезду Комел[ь]ския волости вотчины княз[ь] Васил[ь]я Исупова деревни Рупосова крестьянина Першку Осипова, а сказал, что они стоят в церковной противности упорно.  

А Ганка де и Трошка в рос[с]просе и с пытки святей церкви во всем стояли упорно, а сказали: соборной де и апостольской церкви повинуютца, а новоисправных книг не приемлют, и крестнаг[о] знамения тремя первыми персты на себя пологат[ь], и отца духовнаг[о] принят[ь] и испове[да]т[ь]ца, и святых тайн причаститис[ь] не хотят.  

А Першка де в рос[с]просе ж церковной противности 1во всем1 стоял упорно ж, а сказал: святей де церкви покорения он не приносит, и в церковь Божию ходит[ь], и крестнаг[о] знамения на себя тремя первыми персты пологат[ь], и отца духовнаг[о] принят[ь] и испове[да]т[ь]ца, и святых тайн причастит[ь]ся не хочет. Да тот же Першка з женою своею Маринкою выбежали на Великорецкой лес, и в том лесу поставя себе // (л. 2) избу, жил лет с пятнатцат[ь], и ис тог[о] лесу выходя, в деревню Сычеву приходил же и во всякой церковной 2противъности2 советывал. И в нынешнем де во [7]194-м году [1685] в ноябре месяце, а в котором числе, того не упомним, той деревни крестьяне Алешка и Артюшка с товарыщи пят[ь]десят пят[ь] человек, пришед к тому Першке ис той деревни на лес, в иво, Першкину, избу, и он де, Першка, их зжег 3огнем3. А ныне де он, Першка, церкви Божии покорения не приносит.  

И те де вышеписанные раскол[ь]щики до нашег[о], великих государей, указу посажены в тюр[ь]му.  

И как к вам ся наша, великих государей, грамота придет, и вы б велели поставит[ь] струб, и тех разкол[ь]щиков Ганку и Трошку велели привесть к казни, и у казни допросит[ь] двожды, святей церкви они повинуютца ли, и отца духовного приемлют ли, и испове[да]т[ь]ца, и святых тайн причастит[ь]ца хотят ли. А буде, они учнут в том стоят[ь] упорно ж, а покорения святей церкви не принесут, и их за такую ерес[ь] по трикратному у казни вопросу, буде не покорятца, зжеч[ь] в струбе и пепел развеят[ь]. А Першку Осипова за ево воровство и за ерес[ь], что он прелестию своею простолюдинов и их жон и детей зжог пят[ь]десят пять человек, хотя он и покорение святей церкви принесет, и отца духовнаго принят[ь] и испове[да]т[ь]ца, и святых тайн причастит[ь]ца желати будет истинно, и ево, исповедав и причастя, зжеч[ь] в струбе, 4и без допросу4, и пепел развеят[ь], чтоб отнюд[ь] знаку и кости не было. А 5которого5 числа тем разкол[ь]щиком нашей, великих государей, указ учинен будет, о том [бы] к нам, великим государем, писали, а отписку велели подат[ь] в Стрелецком приказе думному нашему дьяку Федору Леонтиевичю Шакловитому с товарыщи.  

А буде, Ганка и Трошка у казне 6принесут6 и покорения (!), и вы б их велели до нашего, великих государей, указу // (л. 2 об.) посадит[ь] в тюр[ь]му, да о том к нам, великим государем, писали же в Стрелецкой же приказ, а Першке учинили по нашему, великих государей, указу, как о том писано в сей нашей, великих государей, грамоте выше сего. Писан на Москве лета 7194-г[о] [1685] году декабря в 3 день.  

Позади подлинной грамоты припис[ь] диака Ивана Негоморского.  

Справа под[ь]ячево Петра Иса[а]кова. 

   РГАДА. Ф. 1455. Оп. 4. Д. 435. Лл. 1 – 2 об. Список XVII в. Примечания:  

1–1 Дописано над строкой тем же почерком.  

2–2 Исправлено тем же почерком из – «проести».  

3–3 В рукописи зачеркнуто.  

4–4 Написано после зачеркнутого – «и пепел».  

5–5 В рукописи написано – «котого».  

6–6 В рукописи написано – «присут». 

Записи и пометы (на л. 1об.):1.      «Список великих государей з грамоты. От царей и великих князей Иоанна …» (XVII в.).

2.      «Петров» (карандашом, конец XIX – начало XX вв.).

3.      штамп: «Библиотека Тверского Музея» (конец XIX – начало XX вв.).

4.      «1686» (конец XIX – начало XX вв.).

5.       «3968» (дважды, конец XIX – начало XX вв.).

6.      полустертая запись цветным карандашом (конец XIX – начало XX вв.).

Опубликовано в 2000 г.

Старообрядцы в Вологодском уезде во второй половине XVII в.: 5 комментариев

Добавить комментарий